Казалось что они дружили с самого рождения. Денис не мог вспомнить когда же они познакомились с Колькой. Хотя бы примерно когда это произошло. Но он отлично помнил как они встретились в первый раз. Это было зимой, когда он ещё не ходил в школу. Он гулял одиноко вдоль стены своего дома сбивая варежкой снег с голых кустов акации. Навстречу ему из соседнего подъезда вышел такой же мальчик его возраста. Он подошёл и просто спросил:
— тебя как зовут?
— Денис – ответил Дениска.
— давай дружить.
Вот так просто и они стали друзьями. Теперь они уже давно учатся в школе и появились новые друзья, но их дружба оставалась всегда первичной. Как будто они были братья, а все остальные вокруг просто знакомые. Они сами не понимали и не задумывались об этом.
Колька жил в соседнем подъезде. У него был старший брат художник. Но он был такой старший, что скорее подходил на роль его отца. Он вечно пропадал в своей комнате, куда никого не пускал, заваленной холстами и эскизами чьих то портретов и обнаженной натуры. Колькины родители были уже сильно в возрасте. Денис сперва думал что это были его дед и бабушка. Колька относился к ним слегка пренебрежительно. Почему то они не были для него авторитетом. Это немного удивляло Дениса. Сам Дениска жил вдвоем с мамой. Отца он не помнил и мать про него никогда не говорила. Она была для него и мать и отец в одном лице. Всегда живая и веселая, она относилась к Дениске как к своему младшему брату над которым всегда можно было иногда поприкалываться. Тем более что он все воспринимал всерьез и был доверчив и наивен как все дети. Колька был похитрее. С ним такие фокусы не проходили и мама иногда использовала его как соучастника своих проказ. Колька часто бывал у них, если не сказать что почти все время. Он много читал всякой ерунды, всякие книжки там про пиратов и другие приключения и был большой фантазер. Но по жизни он легко сходился с людьми и мог их убедить с чем угодно. Мама любила с ним поболтать о разном, но всегда это заканчивалось одинаково. Она называла его болваном, глупым болтуном и он всегда при этом получал от нее тряпкой или газетой. Но это его не огорчало вовсе. У них была какая то своя манера общения, почтительно ироничная. Если Колька приходил когда у нас в доме пекли пирожки, он моментально превращался в бедного голодного котенка и сердце мамы таяло от его влюбленных глаз. Она подвигала ему тарелку, но когда он начинал тянуться, понемногу двигала обратно. Это озорство было в её характере. Колька делал вид что ему совершено безразличны эти пирожки, и вообще он не за этим зашёл. Денис давно привык к таким моментам. Он знал что мама все равно их накормит, вот только подурит немного. В отличии от Колькиных родителей, она была гораздо ближе по духу да и по возрасту к ним с Колькой. Она родила Дениса в довольно раннем возрасте, от чего у нее произошел конфликт с её родителями, и теперь они жили в другом городе. Но как они сюда попали он не знал. Эту тему мама не любила трогать. С родственниками они общались редко, в основном по телефону, а других у них в этом городе не было. У мамы были подруги по работе, они заходили иногда к ним, но это было не часто. Так что если кто к ним и звонил в дверь, то это почти всегда был Колька.
Однажды днем, когда Денис ещё был в школе, а мама уже пришла с дежурства и занималась дома одновременно всеми делами сразу, раздался звонок в дверь. На пороге стоял Колька, весь промокший с головы до ног. Мама смотрела на него, как бы раздумывая, стоит ли его выпускать в дом. А он смотрел на нее с довольной рожей и улыбался.
— ты откуда такой? Где ты лазил? Такой дождь идет.
— я тоже рад вас видеть. Можно я у вас побуду?
— иди в ванную. Осторожно, я уже полы помыла.
Колька проскочил в дверь, на ходу скинув обувь и оставляя мокрые следы исчез в ванной. Мама крикнула из кухни:
— снимай там все, я постираю. Ты почему не в школе?
— уроки отменили.
Она вошла в ванную. Колька стоял в одних трусах. Мокрая одежда лежала на полу.
— мне то не ври только. И носки снимай. Небось опять по девкам бегал. И что они только в тебе нашли? Врун, болтун.
— нет, тетя Света, вы не правы. Меня мои сверстницы не интересуют. Они слишком наивны. Мне с ними неинтересно.
— поглядите на него. Какой умный выискался. Чем же тебя девочки не устраивают? Не прокатывает твоя болтовня? Не дают что ли?
— ну как вам сказать. Они сами не знают чего хотят. А требуют много. Нет, мне нравятся постарше. Вот как вы, например. Вам то не надо объяснять все с самого начала.
Мама затолкала его белье в таз с водой, обернулась и посмотрела на него с любопытством. Колька даже не смутился, хоть и был в одних трусах. Мама усмехнулась.
— а сам то ты что можешь? Маленький хвастунишка.
— вот ты, тетя Света, всегда смеёшься на до мной, считаешь меня маленьким. А я знаю, что ты такая же женщина как и все, и ничего тебе не чуждо. Вот ты смотришь на меня, а я знаю о чем ты сейчас думаешь.
— я думаю водой тебя облить или тряпкой мокрой треснуть.
— нет не об этом. А в самый первый момент? Я видел это в твоих глазах.
— да ты и вправду опасный. Да, молодой, красавчик, и что?
Колька подошёл ближе и глядя ей в глаза, произнес:
— тетя Света, а ты попробуй, и сама узнаешь.
Она посмотрела на него пристально, как то совсем по другому.
— ну хорошо, ладно, буду иметь в виду. А сейчас полезай в ванну.
Она стояла и смотрела как он снял трусы, залез в ванну и опустился в теплую воду, потом задернула занавеску ванной и вышла.
На другой день Колька с Денисом после школы сидели в парке и лениво смотрели на воду и вокруг, жмурясь в лучах солнца. Спешить было не куда и хотелось вот так сидеть хоть целую вечность. Они уже съели по мороженому и сидели молча, наслаждаясь моментом. Колька произнес, как бы продолжая следовать ходу своих мыслей:
— у тебя мама такая хорошая.
— что?
— я говорю, повезло тебе с мамой.
— и что?
— просто, она мне нравится. С ней как то легко. Я бы хотел, чтобы у меня была потом такая жена.
Денис насмешливо взглянул не него.
— так может ты женишься?
— это хорошая мысль. Я уже думал об этом. Надо её спросить.
Денис оживился, предчувствуя хохму.
— я хотел бы посмотреть на это. И что потом будет с тобой.
Колька вовсе не поддержал его веселья. Он сказал серьезно:
— а ты не обидишься, если она вдруг согласится?
Это прозвучало как предложение, но Денис не обратил на это внимания. Он представлял уже как мама возьмёт его за ухо или начнет над ним насмехаться, как она умеет.
— а что мне обижаться?
— ну, она всё-таки твоя мама, а я твой друг.
Денис не мог представить себе как это может быть в реале. Его просто забавляла это его идея. Колька конечно парень дерзкий и авантюрист, но он почему то не верил, что он вообще решится на это. Он знал, конечно, что маме нравится Колька как его друг, несмотря на их постоянные подначки. Но это было совсем другое.
— нет, я не обижусь, ведь ты же мой друг. Я тебе верю. В любом случае это будет весело.
— правда? Тогда я попробую. Она любит цветы?
— да, розы. Но я бы тебе не советовал, они колючие. Это больно.
Денис продолжал веселиться. Он не знал, что пробный камень уже брошен.
— как думаешь, когда мне лучше прийти?
— приходи завтра. Она будет дома. А у меня как раз секция вечером. Меня не будет часа четыре. Надеюсь она тебя не убьет. Я всё-таки думаю, что это все твои веселые шутки.
— ладно, давай так: если что, это все шутка.
— что, если что?
— ну я так сказал просто.
Дениска был молод и не думал о том, что мама, это тоже женщина. Вернее он знал это, но не знал, что им, женщинам, свойственны поступки и желания, очень далёкие от его представлений о его маме. Так это странно и противоречиво. Ну откуда ему было об этом знать? О женщинах он знал только по девочкам в классе. А это очень поверхностное знание. Но ему ещё предстояло узнать все это совершенно необычным способом.
В назначенный день Колька явился утром с букетиком красных роз. У него не было твердого плана. И вообще ни какого плана не было потому что он был совершенно не уверен в результате. Он убеждал себя, что просто шёл подарить цветы и все. Он знал что Дениса не будет дома, но это ни чего не означало.
Мама Света встретила его на пороге, немного удивившись цветам и столь раннему визиту. По всему было видно, что она только недавно встала и не совсем ещё проснулась. На ней был лёгкий халат и тапочки. Они прошли в комнату.
— по какому поводу цветы? У тебя сегодня праздник?
— нет, это вам. Просто. От меня.
Колька вдруг смутился не от возникшей немой сцены, а от тех его мыслей и желаний, с которыми он пришел сюда. А если она сейчас обо всем догадается? Да , она кажется уже все поняла. Как глупо.
Она молча смотрела на него и на цветы. Она взяла их, отложила в сторону и так же молча обняла его. Прижала его голову к своей груди. Затем неожиданно поцеловала в губы. Колька ни о чем уже не думал. Все его страхи и сомнения исчезли. Он обнял ее и прижал к себе. Неужели все так просто бывает. И не надо слов и объяснений. Он только подошёл и она все сделала сама.
Они целовались долго, как будто целую вечность, погружаясь в туман безумия. А вынырнули из него оба, совсем другими.
— вот, Коля, и сбылась твоя мечта. Ты ведь этого хотел?
Он не ответил. Только ещё крепче обнял ее, как бы боясь потерять то что случилось с ними. Без лишних слов она коснулась пояса своего халата и он, упав к ногам, обнажив то, что он не мог себе представить в самых смелых своих мечтах! Всегда уверенная и бойкая тётя Света готова стать просто Светой, его любимой, такой давно желанной женщиной!
—
Света лежала и смотрела в потолок. В доме было тихо. Только часы на стене тихо отсекали секунды времени жизни. В душе у нее было так же тихо, светло и спокойно. Она вовсе не переживала по поводу случившегося. Ну молод, конечно, но это все не так уж и важно. Подумаешь, мальчишке только полезно будет, а ей это и вовсе не впервой. Тем более приятно вновь пережить эти немного подзабытые ощущения. Она слегка потянулась от неги и наслаждения. Колька проснулся и обнял ее грудь. Она взглянула на него как всегда слегка насмешливо.
— просыпайся, любовник молодой.
Она откинула покрывало, встала, голая подошла к окну и открыла его. Колька невольно залюбовался её стройной фигурой и всеми открытыми местами её тела. Она заметила это, но не стала закрываться а просто стояла и смотрела на него.
— я думаю, что Дениске пока не стоит говорить про это.
— ладно, только он все равно догадается. Он же знает что я приходил.
Ты ему сказал? Вы что, обсуждали это? Вот ты маленький засранец. Так это ты все заранее придумал?
— нет, ничего я не придумал. Да, были мысли, и что? Я просто его спросил, если он не против наших отношений.
— каких на хрен отношений, идиот. Это просто эпизод.
Колька даже как-то растерялся и заметно приуныл. Но мама Света продолжала допрос.
— и что он тебе ответил? Только не ври.
— он сказал, что не против. Но по моему он не поверил что все получится.
— что получится? Я надеюсь что вы не спорили на меня?
Света уже начинала злиться на них. Какие придурки оба. Все обсудили , заранее договорились. Но Денис то хорош. Ладно, теперь играем по моим правилам. Она взглянула на Кольку и бодро улыбнулась ему.
— на что, мой юный друг, ты ещё не остыл?
Она сдёрнула с него покрывало и прыгнула на него.
— надо все повторить с самого начала. Ты готов?
Денис позвонил в дверь, но открыли ему не сразу а после второго или третьего звонка.
Может она в ванной? — подумал он.
Мама открыла дверь и впустила его. Она была все в том же халатике на голое тело, волосы взъерошены.
— Ты что так рано? Проходи, на кухне борщ. Ко мне не суйся, я не одна.
На его удивленный взгляд она ответила жестом, как бы говоря: и что такого? Денис в недоумении разделся и прошел на кухню. Что произошло? Неужели правда? Колька там с ней? Он прислушался. Из комнаты доносились отдельные звуки, не оставлявшие сомнений. Какая то возня, скрип кровати. Вадик был поражен. Как же так, его мама и Колька. Что они там делают. И чем больше он слушал, тем больше его воображение рисовало ему картины, одна невообразимее другой. Каждый звук рождал новую картину, что они там, как они там. Ему страшно захотелось взглянуть хотя бы одним глазом на то что происходило там. Он понимал, что это очень глупо, но какое то странное чувство влекло его. Ведь теперь он стал невольным свидетелем того, что они там сейчас делают. Он не мог оставаться спокойным и безучастным. Ведь он знал и маму и Кольку совсем в другом качестве и это его представление о них ни как не вязалось с тем что реально происходит сейчас. Он представил, как Колька трогает ее за все те её места, как он голый сейчас рядом с ней. Сладкая дрожь пробежала по всему телу и остановилась где то в животе. Он осторожно подошёл к двери и заглянул в щелку. Было почти ни чего не видно. Он увидел только плечо и спину её, и то наполовину. Она сидела на чем то и двигалась. Кольку он не увидел, но понял где он. Но эта картина взволновала его уже совсем по другому. Он почувствовал вдруг сильное возбуждение, он сам даже удивился от этого. Он остро почувствовал то же самое, что сейчас чувствовали и они. Будто все это происходило сейчас с ним самим. Будто это он сейчас там внизу лежит под ней.
Он кончил прямо в штаны и продолжал кончать и кончать, но это его совсем не волновало сейчас. Наоборот, доставляло какое то неслыханное наслаждение. Он замер не в силах оторваться от двери, точнее от звуков, доносившихся оттуда. Как не старались они не шуметь, Денис все равно все слышал, а что не слышал дорисовывала ему его фантазия. Они там, сейчас…
Денис сидел на кухне и ковырял борщ. Ему ни чего не хотелось сейчас, ни есть, ничего. Внутри у него все больше и больше разгоралась одна большая ноющая боль. Она заслоняла собой все его желания и мысли. Он не мог точно выразить и определить суть этого чувства. Это была не обида и не ревность. Не зависть и не злость. Было какое-то ощущение чего то невыносимого и абсолютно недоступного. Это было ощущение того, что будто все вокруг него общались между собой на каком то другом уровне, для него недоступном. А он оставался один, брошенный всеми и забытый. Будто все вокруг ушли играть в новую увлекательную игру, куда ему нет доступа и в которой ему нет места. Вместе с ощущением пустоты и одиночества, отдельной нитью проходила мысль о маме. Он совершенно не мог её представить в этом новом для него образе чьей то любовницы, тем более любовницы его друга. Смесь ревности и болезненного любопытства на контрасте его обычного представления о маме, будоражили его воображение. Он просто не понимал как теперь к этому относиться. Как строить свое поведение. Рушились все табу и запреты.
Из комнаты вышла мама Света, заправляя на ходу халат.
— ты что не ешь? Не нравится?
— мам, а что это было там?
Она взглянула на него и небрежно махнула рукой.
— а, это? Это Колька твой. Мне казалось что ты в курсе. Я угадала?
Дениска не нашел, что ответить. Он только смотрел то на нее, то в сторону.
— вы же обо всем договорились, ведь так?
— это была шутка. – не смело возразил Денис.
— ну вот, шутка удалась. Был твой Колька, стал мой. Привыкай.
Мама обернулась и громко позвала:
— Коля, выходи, ты что там заснул? Ужасно есть хочется. Денис, ты бы подвинулся, сейчас будет семейный обед.
Колька несмело вышел на кухню, поймал взгляд Дениса и, не выдержав его, опустил глаза в пол. Мама села за стол, посмотрела на одного, потом на другого. Они оба были как побитые щенки.
— в общем мальчики, вы оба дураки. Понимаете, в таких делах не шутят. Это вам не шутки. Что я потом скажу Колиной маме? Мы просто пошутили?
— не надо ни кому ничего говорить. Мы не скажем.
— да знаю я вас, балбесов. Как сороки всё разнесете. Только как потом ты будешь Дениске в глаза смотреть.
— тетя Света, клянусь, я могила.
— ой Коля, с огнем играешь. Посмотрим. Садись за стол.
Больше они об этом не говорили, но каждый знал, что теперь он хранит их общую тайну. Дениска в душе не обижался на Кольку, но между ними появился какой то новый оттенок отношений. Теперь Колька был не только его другом, но и другом его матери. Иногда, когда она позволяла, он оставался у них ночевать. Ему это было не сложно и внешне не вызывало подозрений, ведь утром они вместе бежали в школу.
И все же их отношения стали другими. В школе это не было заметно и как бы забывалось, но дома все было по другому. Мама старалась не подчёркивать их с Колькой отношения. Но это не всегда ей удавалось. Дениска всегда чувствовал это. То, как они с Колькой общались или просто говорили на общие темы. Денис всегда чувствовал эту химию отношений. Может быть это ему только казалось, но он то знал, что пройдет несколько часов и они снова уйдут к ней в комнату, где его мама сменит этот свой образ насмешливой недоступности и превратится в другую, совершенно ему незнакомую женщину с другими, незнакомыми ему желаниями и поступками. Для него было большой загадкой, как это у них происходит? Он думал об этом и не мог это себе представить в деталях. Эти фантазии мучали его, но это была какая то сладкая мука. Конечно он ревновал, ведь было видно, как Колька каждый день забирает у него её душу. Каждую ночь забирает у него его маму и возвращает ее ему утром, совершенно чужую и холодную. Эта его ревность смешивалась с теми его смутными фантазиями их соития и вызывала в его душе волну какой то сладкой и порочной муки. Он томился и наслаждался этой мукой каждую ночь, когда они оставались там за стенкой. Он прислушивался в темноте к этим звукам и каждый звук вызывал в нем волну невероятного возбуждения. Он уже начал испытывать потребность в этом, и ждал когда Колька снова придет к ним ночевать, чтобы снова пережить это. Он понимал, что превращается в раба этой потребности, но не мог от нее отказаться. Ему очень хотелось расспросить Кольку об этом, но он не знал как это сделать чтобы не показаться смешным и жалким. Но однажды Колька сам заговорил с ним об этом по дороге из школы.
— слушай, Денис, я давно хочу тебе сказать. Мне все равно как то не по себе от того что мы с твоей мамой. Но я не могу от нее отказаться. Ты не обижаешься?
— иногда обижаюсь, но это не на тебя. Просто я её не могу понять. Почему она так сделала?
Колька задумался.
— как мы можем понять женщину? Что она чувствует? Я не знаю. Я сам влип как муха. Ты не представляешь, что она творит.
Денис остановился в ожидании продолжения. Но Колька осекся.
— мне наверное не стоит говорить об этом. Тебе неприятно будет.
— Коль, мы же друзья. Я ни кому не скажу.
— но зачем тебе это?
— я хочу понять её. Чтобы как-то объяснить себе, или оправдать её.
И Колька начал рассказывать, сбивчиво, полунамеками на интимные моменты, неумело и неуклюже объясняя их. Чем больше он говорил, тем больше менялся образ его мамы и поворачивался к нему своей совершенно незнакомой неожиданной стороной. Денис понимал, что Колька прав, что ему не нужно это знать и что он не должен и не имеет права его допрашивать. Но какая то непреодолимая сила вела его. Как будто он сейчас узнавал тайну своего рождения, до того момента как он ещё не родился, а был только зачат. Эта было как открытие для него с начала всех времён. Все чувства слились и перемешались в нем. Теперь он не различал ни обиды ни ревности ни зависти. Вернее, они все слились в одно чувство, которому у него не было названия. Но почему то все это возбуждало его. Ему хотелось переживать это вновь и вновь. Он бы даже согласился сам посмотреть на все это, если бы это было возможно. Он даже удивился, когда эта мысль пришла ему в голову. Он выспрашивал друга про подробности. Колька смущался, но рассказывал как мог. Ему не хотелось говорить это, потому что это была не только его тайна, но Денис вытягивал из него подробности одну за другой. Он правда не понимал, зачем ему это нужно. Постепенно Колька почувствовал, что этот его Дениса интерес к подробностям носит какой то нездоровый характер.
— Денис, скажи правду, зачем ты все это спрашиваешь?
Денис смутился, не зная что ответить, как объяснить ему то, что у него внутри.
— я не знаю, сам не пойму как мне к этому относиться. Вроде бы я даже рад за вас с мамой. Только я не могу оставаться один, когда вы вместе. Понимаешь?
— Как же нам быть? Может нам поговорить с мамой?
Впрочем мама Света сама уже давно заметила, что Дениска последнее время стал какой то не такой. Эти перепады настроения и взрывы раздражения повторялись все чаще. А иногда сидит, глядя в окно, и как будто не здесь он. И он как то отдалился от своего друга. Колька теперь заходил исключительно к ней. Она сначала не придавала этому значения. Даже наоборот, старалась показать, что Колька, это её друг. Когда Колька оставался у них ночевать, Денис уходил в свою комнату и они оставались одни. Без предисловий она молча брала его за руку и уводила к себе. А Денис лежал в своей комнате и отчётливо слышал все, что происходило там, за стенкой. Это было и смущение от своего присутствия и странное тревожное наслаждение. Каждый раз он переживал это как впервые, так сильно, что в конце у него почти не оставалось сил. Он зрительно представлял всё, что происходило там. В моменты ему было стыдно подслушивать их, но оторваться он не мог. Иногда он хотел, чтобы все поскорее закончилось, но когда звуки стихали Денис жадно ждал продолжения и ловил каждый звук. Это была какая то странная зависимость. Он не знал как избавится от нее и не хотел, но она выматывала его психику. Как будто с каждым разом он копил в себе какое то напряжение, которое не имело выхода и давило на него изнутри.
— Денис, что с тобой происходит? Ты последнее время сам не свой. У тебя в школе проблемы?
— нет, мам, не в школе.
— а что же тогда?
— не в школе, а дома.
Света взглянула на его с тревогой и удивлением.
— я поняла. Это все из за нас с Колькой? Какой смешной. Ну хочешь, это все прекратится? Тоже мне, трагедия.
— нет мам. Я не хочу вам мешать. Я очень рад за вас с Колькой.
— тогда в чем же дело?
— дело во мне самом. Мне невыносимо, когда вы вдвоем. Я чувствую себя лишним в этот момент, ненужным и брошенным.
Денис не решился сказать ей о том, что он слышит их каждую ночь. Ему стало вдруг стыдно от этого. И он не хотел чтобы и ей было стыдно. Света была удивлена и озадачена этим заявлением. Она даже растерялась, не зная что ответить.
— что же нам делать с тобой? Не могу же я тебя позвать к себе. Может тебе девочку найти, или лучше женщину? Да точно. Ты же большой мальчик. Как я не подумала? Все, я займусь этим немедленно. У меня есть одна подруга, ты ее знаешь. Увидишь, тебе понравится.
— мама, я не хочу подругу твою. Я не этого хочу. Вернее, это все не так просто. Мне нужна не подруга, а вы с Колькой.
Денис даже осекся от такой смелости. Но отступать было поздно.
— я каждый раз слушаю вас за стенкой, когда вы вместе и мне это нравится. Да, нравится. Я всегда рядом с вами и не рядом. А мне хочется быть ещё ближе, чтобы совсем близко, понимаешь?
Мама уставилась на него в изумлении, как будто увидела в первый раз.
— так, стоп. Я не могу в это поверить. Согласись что это странно. Ладно, допустим ты все слышал.
Она сделал паузу чтобы собраться с мыслями.
— И как ты себе это представляешь? Будешь рядом сидеть и смотреть? Смешно. Ты же будешь нам мешать.
Она задумалась.
— А может и не будешь. Хорошо, хочешь я спрячу тебя в шкафу? Хотя бы на первое время. Чтобы Коля не смущался. Ты будешь тихо сидеть? Обещаешь?
Денис, не веря своим ушам, молча кивнул. Разговор получился, действительно, странным. Света задумчиво смотрела на него. Потом сказала:
— я, правда, не понимаю, зачем тебе это нужно. Но, видимо нужно зачем то. Что только не сделаешь для своего ребенка. Лишь бы не плакал.
А сама подумала: — «пусть смотрит, может чему научиться». Вдруг, от этой мысли, от того, что он будет наблюдать за ней, где то глубоко в ней прошла лёгкая волна возбуждения. И эта волна растворила чувство неловкости от предстоящей ситуации. Николаю она решила пока не говорить, и когда он пришел вечером чтобы остаться, она выбрав момент, когда он был в ванной, посадила Дениску в платяной шкаф. Дверка шкафа была чуть приоткрыта так, что ему было видно все, что происходило в комнате. Денис замер внутри и едва дышал, наблюдая за происходящем. Его переполняли чувства почти физической сопричастности. Он видел как его голая мама стояла обнимаясь с Колькой, как потянула его в постель. В голове его сверлила мысль, что она знает о том, что он сейчас смотрит на нее. Она обожгла его и засела внутри. Мама совсем не стеснялась и не пряталась, и позволяла ему рассмотреть ее всю. Колька трогал её уверенно, не украдкой, и ей это нравилось. Они меняли позы, подолгу задерживаясь на них, ни куда не спешили и наслаждались процессом. Колька казался неутомимым. Мама была увлечена им и своими ощущениями. В какой то момент она обернулась и глаза их встретились. Денису показалось, что она улыбается ему. Он так сильно это почувствовал, что чуть не вышел из шкафа, но она отвела взгляд, и Денис закрыл глаза от переизбытка чувств. Он смотрел на белое пятно её голой фигуры в темноте комнаты и казалось, чувствовал ее дыхание и тепло. Потом все закончилось и стихло. Денис продолжал сидеть в шкафу. Его била дрожь возбуждения. Видения переполняли его. Прошло примерно полчаса, когда она тихо поднялась с кровати и накинув халатик, подошла к шкафу и протянула ему руку. Они бесшумно вышли из комнаты. Она молча отвела его в его комнату и усадила на кровать. Погладила по голове и тихо прошептала:
— ну что, ты доволен? Все видел?
Денис ни чего не сказал. Он обнял ее и уткнулся лицом в её живот. Она попыталась освободится но он ещё крепче обхватил ее за бедра. Его губы скользили по её животу и бёдрам. И она вдруг почувствовала как они проникли в неё. Она не отстранилась, но лишь подалась вперёд, позволяя ему это. Волны тепла и нежности к нему наполняли её. Денис вдыхал запахи и тепло её влажного лона, губами собирал ее липкую влагу. Ему было не важно, что она только что принадлежала другому, его другу. Что он оставил на ней свои следы, которые смешались с ней. Теперь от этого ему хотелось её ещё сильнее. Он как безумный вылизывал её. Света не могла ни чего сделать. Она отдавала ему себя. Она скорее почувствовала чем поняла своим женским умом эту простую и очевидную вещь, что если в этом все дело, то пусть так и будет. И бессмысленно сопротивляться этому. Все наладится и всем будет только хорошо. Она склонилась и поцеловала его.
— какие же вы мальчишки сумасшедшие.
