Прибежали ребята, Генка сел рядом с Леной, приобнял её рукой, и она взвизгнула, резко подвинувшись ко мне:
— Дурак! Ты мокрый и холодный! Вот кто тёплый! – прижала меня к себе. – Братик! – Генка бросил на меня злой взгляд.
— Да, братик! – стала доказывать Лена. – Мы ходили на кладбище с Сашей, и там были не только у моей мамы, но и на могиле его родственников.
— Ну и что? – презрительно скривил губы Генка.
— А то, что фамилия Сашкиных родственников Машковы!
— Ну и что?
— Я не сразу вспомнила девичью фамилию своей мамы…
— Даже если это так, — задумчиво сказал Генка, — вы седьмая вода на киселе!
— Ну и что? Всё равно, братик, правда, Санечка? – поцеловала меня.
Генка немного успокоился, посмотрел на меня внимательно. Наверное, пытался понять, что красивая и спортивная девочка могла найти в таком тощем мальчишке, выглядевшем младше их. Ещё и лицо обезображивал шрам, разорвавший ноздрю и часть щеки.
— Откуда у тебя этот шрам? – спросил Генка. Лена внимательно посмотрела, а я прикрыл шрам рукой.
— Покажи, — Лена посмотрела на меня в упор, — на самом деле! А я и не заметила! Что случилось с тобой?
— Вон тот мыс видите? – показал я рукой на мыс Пещурова. – Вот, у основания мыса, где скалы, оттуда я в детстве свалился.
— Врёшь! – не поверил Генка. – Ты бы в лепёшку разбился!
— Да не со скалы! Я тогда на самом деле думал, что со скалы, на самом деле за скалой, по склону скатился.
— Всё равно, ужас какой! – передёрнула плечами Лена. – Там почти отвесный склон, мы там гуляли, знаем!
— Мне тогда всего три года было, лёгкий, поэтому только лицо покарябал.
— Ты помнишь? – спросила девочка. Я кивнул. Хоть и давно было, этот случай намертво впечатался в память, всё помнил, до того момента, пока не заморозили лицо, чтобы зашить.
— Кстати, меня девочка спасла, только не знаю, как зовут. Мне говорили, да я забыл.
— Ты же говоришь, недавно приехали? – подозрительно спросил Генка.
— Да. Мы уехали, а сейчас пришлось вернуться, — нагло врал я. Достаточно правдоподобно, между прочим. Почему бы не поехать к моему дяде, который жил в Купянске? Кажется, он потом в Харьков с семьёй перебрался, так что, эту легенду вполне можно проработать.
— Я устала, жарко! – сказала Лена, вставая. – Пойду домой. Можете здесь оставаться.
— Я с тобой, — поднялся и я, — заберу велик, и домой.
— Оставайся, Генка больше не будет тебя обижать, — предложила Лена, сердито глянув на друга.
— Да, оставайся, — предложил Генка, — я провожу Ленку.
— Там мой велик, — напомнил я.
— А я его тебе пригоню! – улыбнулся Генка. Мне нечего было возразить, и я остался.
Они собрались, Лена на прощанье чмокнула меня в щёчку, слегка наклонившись, и ушли. Я посмотрел им вслед, шмыгнул носом, думая, что делать, идти домой рано, на другой пляж лень, и решил продолжить купание с ребятами, закрепить дружбу, мне всё-таки с ними ещё в одном классе учиться! Переоделся в холодные мокрые плавки, и побежал к ним, в море.
Так мы и купались, загорали. Я уже думать забыл о Ленке и Генке. Что они там делают, где гуляют, без разницы. Тем более, я подозревал, что у девчонки за «болезнь», так что пусть гуляют, если хотят.
Ближе к вечеру стали собираться домой. Все пацаны жили в Южно-Морском, так что составили мне компанию, сначала проводили Пашку, потом с Витькой и Вовкой отправились в свой микрорайон, он назывался раньше Низ. Там, где Пашку оставили, было болото, так и назывался район Болото.
Вернее, Болото, это с той стороны, где, когда-то очень давно бегал пацаном я, на улице Луговой. Эта улица называлась Комсомольская, а значит, Молодёжка. Про Зверьки я рассказывал, про Ливадию, который Гайдамак, тоже говорил. Вот вы получили описание, хотя очень поверхностное, посёлков, где я теперь живу. На Низу теперь в основном четырёхэтажные «хрущёвки», 6 или 7 штук, Молодёжка застроена более современными пятиэтажками, не могу точно сказать, сколько, здесь же стоит школа, трёхэтажное типовое здание, 61го года постройки, Болото так и осталось частным районом, упирается в сопку, а на сопке район Астраханской улицы, почему-то, хотя там и другие есть. Пляж тоже Астраханский, залив Восток.
Кстати, в районе улицы Центральной тоже есть частный сектор, совершенно мною неизведанный.
Может, был там когда, не помню.
Был ещё клуб в нашем районе, 30-х годов постройки, но его сначала закрыли, потом начали там пацаны лазить, один мальчишка разбился насмерть, и клуб снесли. А был внутри очень даже красив, хотя снаружи неказист.
Что ещё хотел сказать? Китайцы в начале 90-х годах на Болоте построили большую школу, в 4 этажа.
В прошлом году её снесли, что-то пошло не так.
А мы, с Витькой и Вовкой, получается, живём теперь на Низу.
Низ, потому что с сопки к заводу надо идти вниз. Здесь тоже школа была, сейчас одни развалины, совсем немного ностальгии, здесь я учился в прошлой жизни, 3-й и 4-й классы окончил. Сейчас рассказываю ребятам, они и верят, и нет.
— Откуда ты всё это знаешь? – полюбопытствовал Витька, с подозрением глянув на меня.
Никогда ещё Штирлиц не был так близко к провалу!
Но я ответил просто:
— Заинтересовался таким прекрасным посёлком, его историей. Вы, наверное, даже не замечаете, в каком прекрасном месте живёте! Поэтому ваше руководство так плохо к экологии относится!
Вот, смотрите: вроде, болото, совершенно ненужная вещь, да? А на самом деле нам, пацанам, такие места очень интересны. На удивление, если там полазить, откроется удивительный мир! Среди зарослей череды и прочей высокой травы, текут реки с песчаными берегами! В реках водится рыба, колюшка называется, там гнездятся птицы, даже кряквы бывают! Утки такие. Есть сухие кочки, в обрамлении ирисов! Цветы такие, синие, если кто не знает. А ещё там был стадион…
— Да ну, свистишь! – недоверчиво посмотрел Вовка. Витька только хмыкнул.
— Ну, конечно, надо иметь немного воображения и быть ребёнком. К сожалению, мы уже выросли из этого возраста, уже в войнушку не поиграешь, — вздохнул я.
— Почему, мы играем иногда, — не согласился Вовка, а Витька скептически усмехнулся.
Мы расстались возле почтового отделения, и я вприпрыжку поскакал домой.
Возле дома меня остановили местные ребята.
— Ты кто такой? Здесь живёшь? Чё не выходишь? — наехали на меня. Ребята и девчата были разного возраста, с любопытством смотрели на меня.
— Отдыхать приехали? С мамкой квартиру сняли? – я не знал, что ответить, хорошо, в это время подъехал Генка, на моём велике. Не обманул.
— Санька, вот твой велосипед! Ты здесь живёшь?
— Да, пойдём, поставим на место.
— Генка, ты пацана знаешь, что ли? – спросила девчонка, та самая моя подозрительная соседка.
— Да, это Санька! Он со мной учиться будет! – и мы повели велик к машине, которая стояла с другой стороны дома, туда я её отогнал, чтобы успокоить Нину.
Открыв дверь, осторожно поставил велик.
— Слушай, Ген, давай, довезу тебя до дома? – предложил я, заведя двигатель.
— Ты? – удивился Генка.
— Ну, да, — совершенно серьёзно ответил я, — здесь гаишников нет?
— Гаишников нет, они редко появляются. А тебе разрешают? Мамка ремня не даст?
— Даст, если спалимся. Окна у нас на другую сторону выходят, мне всё равно надо машину под окна переставить, там есть место. Поехали?
— Поехали, коль не трусишь! – и Генка сел на пассажирское сиденье.
— Пристегнуться не забудь! – напомнил я, и тоже сел, на водительское. Подогнал сиденье по высоте и по длине ног, посмотрел по зеркалам. Удобно! Как я привык к машине! Уже тридцать лет за рулём, отсюда, наверно, и живот был, и лишний вес. Но ничего, до этого теперь очень далеко!
Поехали!
