Вторая половина восьмидесятых. Воздух в стране был пропитан странным предчувствием перемен, но здесь, на южных рубежах, время словно застыло. Горные тропы, выжженные солнцем камни и бесконечная тишина, которую нарушал только стрекот цикад да далекий гул пограничного «УАЗа».
Капитан Сафонов прищурился, глядя в бинокль. В трех километрах от заставы, в узком ущелье, которое местные называли «Волчьей пастью», мелькнула тень. Это не был контрабандист или случайный пастух. Слишком уверенные движения, слишком профессиональная маскировка.
Операция по «зачистке» началась без лишнего шума. Разведка докладывала: западные спецслужбы активизировались, пытаясь создать сеть агентов в приграничных районах. Они искали слабые звенья, вербовали, перебрасывали связных. И вот один из них — человек в гражданской одежде, с тяжелым рюкзаком, набитым аппаратурой и шифровальными блокнотами — попался в капкан.
Когда пограничники окружили его, он даже не успел потянуться к кобуре. Короткий бросок, удар, и агент, еще минуту назад чувствовавший себя хозяином положения, лежал на пыльной земле в наручниках. Но это было только начало.
Рация на поясе Сафонова ожила резким треском. Дозорные с соседнего поста передали: со стороны границы движется группа. Тяжело вооруженные, с приборами ночного видения, они шли на выручку своему связному, не зная, что тот уже взят.
— Всем постам, внимание! — голос капитана звучал сухо и четко. — В квадрате «сорок два» обнаружена диверсионная группа. Огонь на поражение. Не дать уйти за хребет.
Через секунду тишину ущелья разорвал грохот автоматных очередей. Вспышки выстрелов замелькали в сумерках, как зарницы. Диверсанты, поняв, что их встретили, попытались занять оборону, но пограничники знали каждый камень на этом участке. Бой был коротким, но яростным. Враг, привыкший к комфортным условиям работы в тылу, столкнулся с тем, чего не учитывали их аналитики: с людьми, для которых эта земля была не просто точкой на карте, а домом.
Когда дым рассеялся, на склоне стало тихо. Сафонов вытер пот со лба, глядя на догорающий сигнальный фальшфейер. Где-то в Москве политики рассуждали о «новом мышлении» и разрядке, но здесь, на южной границе, правила оставались прежними: враг не пройдет.
Работа была сделана. Застава продолжала нести службу.
